Сегодня мы погружаемся в мир архитектурной периодики, который на нашем аукционе представлен так ярко, что даже кирпичи и растворы начали завидовать. Главным героем этой истории выступает журнал «Современная Архитектура» — или просто «СА», как его ласково называли в узких кругах московских конструктивистов 1926–1930 годов.
Этот журнал был не просто набором страниц с чертежами, а настоящим мегафоном идей конструктивизма, громко заявлявшим: «Долой эклектику!» и «Архитектор, не подражай формам техники, а учись методу конструктора!» — лозунги такие бодрящие, что после их прочтения даже самый ленивый архитектор начинал рисовать что-то функциональное и стильное.
Если представить себе архитектурный мир того времени как театр, то «Современная Архитектура» была главным режиссёром спектакля под названием «Борьба с традиционализмом». Моисей Гинзбург и его товарищи-строители выступали на страницах журнала с теоретическими выкладками о функциональном методе — таком новом взгляде на здания, где форма наконец-то начала следовать за функцией. Это было похоже на революцию: раньше архитекторы лепили свои творения из всего подряд — от барокко до классицизма — как пирог с разными начинками; теперь же пришло время строгих линий и логики.
Представьте себе диалог двух архитекторов тех лет: один говорит — «Давай построим дом в стиле ампир!», другой отвечает — «Нет уж, лучше сделаем функциональный бункер для жизни!» Вот это была настоящая полемика!
Особенно примечательно оформление журнала. В 1926–1928 годах над этим трудился Александр Ган, художник с чувством юмора и страстью к шрифтам. Он считал важным делать верстку без всяких нарисованных украшательств — только честные буквы и формы! И тут начинается настоящее веселье: меняется размер шрифта, цвет становится ярче, слова подчёркиваются так активно, что кажется – они вот-вот прыгнут со страницы прямо в руки читателя.
Каждая страница была украшена фотографиями и чертежами так искусно, что даже рекламщики позавидовали бы этому монтажу. Если бы у журнальной полиграфии был Оскар за лучший дизайн двадцатых годов, то безусловно победителем стал бы именно этот журнал.
Кстати говоря о дизайне: однажды Ган решил поэкспериментировать с заголовком выпуска и сделал шрифт таким огромным и жирным, что местные газеты шутили: «Теперь у нас не только новости крупным планом – теперь крупный план крупного плана!» А ещё ходил анекдот среди молодых архитекторов: «Почему конструктивисты не любят барокко? Потому что там слишком много завитушек – словно бабушка связала свитер из одних узоров».
Смех смехом, а идеи журнала действительно меняли лицо советской архитектуры.
«Современная Архитектура» стала культовым феноменом своего времени – настолько выдающимся явлением культуры двадцатых годов, что её влияние ощущалось далеко за пределами СССР. Иностранцы тоже внимательно следили за этими московскими экспериментами – ведь кто ещё мог так дерзко ломать старые каноны? Если бы журналы могли говорить (а некоторые издания сейчас почти умеют), то этот точно рассказывал бы забавные истории о том, как однажды редакция получила письмо от архитектора из Парижа: «Ваш функциональный метод вдохновляет меня строить дома без лишних окон – теперь моя жена наконец перестала жаловаться на сквозняки!»